Тайны следствия

—Перефразируя Оруэлла, можно сказать, что все люди сумасшедшие, но некоторые более сумасшедшие, чем другие. Это следователи. Кто такие следователи? Это люди, у которых мозги деформированы особым, следовательским образом. Если кто-то из следователей едет в экспертную службу, для краткости всеми именуемую моргом, за заключениями экспертиз и оставляет коллегам записку о планирующейся поездке в морг, чтобы они могли передать и свои поручения, — не было случая, чтобы коллеги не поострили насчет белых…
… показать весь текст …

—Пока я работала секретарем в горсуде, адвокаты из «золотой 10-ки», а по расстрельным делам выступали в основном такие, дружелюбно болтали со мной, называя «ученым секретарем» за любознательность, а я благодарно слушала их байки, когда суд уходил на приговор, и им в пустом зале нужен был собеседник. Один такой прелестный говорун, ныне покойный, рассказывал мне, что учился на юридическом сразу после войны, успел застать профессоров, преподававших еще в дореволюционном, еще Санкт-Петербургском уни…
… показать весь текст …

—Если следователь проявляет инфантилизм, то в силу специфики нашей работы это особенно бросается в глаза. Сын моей наставницы отслужил в армии, окончил факультет и пришел в прокуратуру работать. Не каждому так повезет, чтобы мама была не просто мама, а еще и здорово рубила в твоей профессии. Поэтому сам Бог велел в сложных случаях консультироваться не с дежурным прокурором, а с собственной мамой. Вот Володя и проконсультировался: выехал на происшествие и сразу столкнулся с затруднением. Но ничег…
… показать весь текст …

—У меня был подследственный. Профессиональный киллер. Сидел за несколько заказных убийств, но тем не менее это был человек с четкой системой моральных принципов. Он, многих в нашем городе лично застреливший по заказу, совершенно искренне говорил мне, когда мы за допросом засиживались допоздна: «Елена Валентиновна, вы так поздно из изолятора уходите, а вас, небось, никто не встречает. Здесь же такая набережная ужасная. Может, такси вызовете? А то страшно мне за вас. Сейчас на улице полно отморозков. Они же за грош маму родную убьют. Со мной в камере один такой вот сидит…» Я на него смотрю и понимаю: он совершенно уверен, что у человека обязательно должны быть принципы. Поневоле начинаешь определенное уважение испытывать. Я вообще начинаю думать, что некоторых из моих бывших подследственных уважаю больше, чем иных своих коллег. Все мы-люди противоречивые. По обе стороны.

—Нет, вы-живучая. Ведь самое страшное, не то, что мы когда-нибудь умрём, а то, что вот всех нас помочат, а вы всё-таки приедете и будете писать протокол… Брр! Прям мороз по коже!

—Займитесь делом наконец! Прежде, чем примерять на себя начальственное кресло.

—Пойду среди начальства потусуюсь, для карьеры полезно.
—Для карьеры полезно работать.
—Ну это, знаешь, опасное заблуждение.

—Я вас очень прошу, встаньте со стола. Дома у себя вы так не сидите.
—А у меня, между прочим, дома стола нет. У меня койка и сейф для пистолета.
—Так вы не женаты?
—Нам с котом ещё баб только не хватало.

— А вы из милиции?
— А с чего ты взяла то? Я сантехник.
— Не убедили. Я вчера видела вас в нашем отделении милиции, когда паспорт получала.
— А это правильно, я тоже вчера паспорт получал.
— Возможно. Но вы были в форме.
— Правильно, потому что у нас, у сантехников, форма такая же, как у милиционеров.

— Думаешь, я «умру» от твоей шутки?
— Нет, вы-живучая. Ведь самое страшное, не то, что мы когда-нибудь умрём, а то, что вот всех нас помочат, а вы всё-таки приедете и будете писать протокол… Брр! Прям мороз по коже!